Опубликовано Янв 17, 2015 в Разгром советской номенклатуры

Сталина заинтересовало сообщение о «встрече» Карахана с германским генералом Мильхом, во время которой те якобы обсуждали вариант возможного нападения Германии на СССР.

«Организация германских морских баз в Болгарии, — отмечал генерал, — может быть организована только под видом болгарских морских баз, которые в случае открытой войны Германии против СССР или законспирированной помощи контрреволюционному заговору могли бы быть использованы как базы для германского флота».

Сталин расценил это признание как показатель неудовлетворительной работы полпреда в Болгарии и на полях протокола допроса отметил: «отозвать из Болгарии Раскольникова». Правда, Сталину не удалось расправиться с Ф. Ф. Раскольниковым. Тот отказался возвращаться в СССР и выступил с публичным заявлением, в котором осудил политический режим, сформированный в стране Сталиным.

В конце июля 1937 года из резидентуры в Норвегии были получены компрометирующие материалы на полпреда И. С. Якубовича. Ежов в спецсообщении Сталину подчеркивал его тесную связь с Крестинским. В течение 1920 — начале 1930-х годов Якубович работал секретарем полпредства в Берлине, а затем советником Крестинского, возглавлявшего посольство в Германии и был якобы близок с проживавшими в Норвегии троцкистами. Якубович, по мнению НКВД, служил посредником между троцкистской организацией в наркомате иностранных дел и зарубежными организациями Троцкого. Один из арестованных сотрудников НКВД показал, что Якубович отрицательно относился к требованию советского правительства о высылке Троцкого из Норвегии. Развал «Общества друзей СССР в Норвегии» также был приписан Якубовичу. Все это стало причиной его ареста.

В августе 1937 года Сталин ознакомился с показаниями торгпреда в Японии В. Н. Кочетова, по заявлению которого предыдущий посол СССР в Японии К. К. Юренев проводил политику в интересах японских милитаристов. 26 сентября 1937 года Юренев был арестован. Пожалуй, это был единственный случай, когда подследственный, возмущенный абсурдностью обвинений, предпринял попытку застрелить Ежова. Допрос Юренева следователи начали с выяснения обстоятельств применения им давшего осечку оружия. Так же как и Карахан, Юренев являлся членом фракции «межрайонки», где ведущую роль играл Троцкий. Знакомство с Троцким сыграло определяющую роль в решении о его аресте. Вся дипломатическая деятельность Юренева согласно показаниям, подготовленным следователями НКВД, представала как постоянная забота о создании и поддержке троцкистских групп в странах, где он возглавлял советские посольства.

В Чехословакии в 1923 году Юренев встречался с К. Радеком, который был там проездом по пути в Германию. На основании этого от Юренева на допросе потребовали признания, что главной целью этой встречи было обсуждение директив Троцкого о создании троцкистских групп и оказании им материальной помощи1. Следователи придумали историю о передаче денег Троцкому в период продажи КВЖД. Якобы Юренев договорился о 142 миллионах иен, а советское правительство получило всего 140 млн. Из них 1,5 миллиона якобы было передано японскому посреднику, а 500 тыс. получил Троцкий. В протоколе допроса Кочетова Сталин отмстил фамилии работников торгпредства, которые «содействовали» японцам и увеличении до 500 чела-век количества рабочих для заготовки леса, якобы для того, чтобы было легче внедрить среди них японских агентов.

садовой мебель для всех

Яндекс.Метрика