Опубликовано Апр 29, 2014 в Потенциальные агенты

На январском процессе 1937 года круг иностранных разведок, якобы действовавших на территории СССР, был расширен. Помимо традиционного упоминания о связях с Германией, бывший заместитель НКПС Я. А. Лившиц и зам. начальника Свердловской железной дороги И. Д. Турок обвинялись также в том, что вели «шпионско-вредительскую деятельность» в пользу Японии и получили якобы от японцев, конкретно от «господина X», деньги в сумме 35 тысяч рублей.

Германские представители, уже привыкшие к подобным обвинениям, не высказывали публичных претензий, опасаясь за судьбу своих инженеров, и предпочитали договариваться через НКИД о высылке германских подданных. Так, германский подданный Штиклииг, фигурировавший вместе с обвиняемым Б. О. Норкиным. М. С. Строиловым на «кемеровском» процессе в ноябре 1936 года, уже не выступал, в отличие от них. на январском процессе в качестве обвиняемого.

Однако сотрудники японского посольства сообщение об участии советских граждан во вредительско-шпионской деятельности в пользу своей страны восприняли серьезно и тщательно анализировали показания обвиняемых. Докладывая Сталину об итогах совещания в японской миссии, Н. Ежов вынужден был косвенно признать недоработки НКВД в ходе следствия. Сотрудники японского посольства подготовили документы, которые убедительно доказывали, что «господин X» — японский посол, и не мог передать деньги в указанные место и время, поскольку его там не было.

И в дальнейшем Сталин уделял материалам следствия особое внимание. Интересны положения, которые он отметил в протоколе допроса от 27 февраля 1937 года главного инженера «Грознефтезавода» Р. Ф. Брамбило, итальянца по национальности, принявшего на свою беду 5 февраля советское гражданство. Его обвиняли в работе на германскую разведку, в частности, в подготовке взрывов резервуаров нефтехранилищ в августе 1935 и марте 1936 годов. Сталин обратил внимание на связи Брамбило с консулом Италии в Одессе Бардуцци.

Яндекс.Метрика