Изощренная фантазия идеологов и организаторов террора не знала границ. Тому подтверждение — очередной приказ Ежова № 00486 от 15 августа. Он санкционировал кампанию по «репрессированию жен изменников родины, членов право-троцкистских шпионско-диверсионных организаций, осужденных военной коллегией и военными трибуналами по первой и второй категории, начиная с 1 августа 1936 г.».

Без предъявления обвинения несчастные женщины по приказу арестовывались и отправлялись в исправительно-трудовые лагеря на срок от 5 до 8 лет. А «социально опасные и способные к совершению антисоветских действий» дети репрессированных родителей направлялись в исправительно-трудовые колонии (старше 15 лет) и в детские дома особого режима (до 15-летнего возраста). Грудные младенцы сначала вместе с матерями попадали в лагерь, затем передавались в детские дома.

Директивные документы также выстроили четкую систему и иерархию внесудебных органов, выносивших приговоры обвиняемым при проведении операций. Низшая ступень — внесудебные «тройки» в составе начальников региональных управлений НКВД, первых секретарей соответствующих партийных комитетов, прокуроров областей, краев и республик, которые штамповали приговоры осужденным в ходе операции но репрессированию «враждебных антисоветских элементов», обозначенных приказом НКВД № 00447. Следующая ступень -«двойка»: Ежов, Вышинский или их заместители.

Они утверждали так называемые «альбомы» — списки репрессированных но «национальным операциям». Осенью 1938 г., когда эти операции стали столь масштабными, что в Москве не успевали подписывать представляемые из регионов расстрельные списки, было решено отказаться от установленного порядка согласования приговоров. 15 сентября Политбюро распорядилось создать территориальные «особые тройки», возглавляемые первыми секретарями местных комитетов ВКП(б), и передать им право самостоятельно решать судьбу репрессируемых.

И наконец, вершина — Военная коллегия Верховного суда СССР, выносившая приговоры видным партийным, государственным, военным и хозяйственным деятелям, входившим в состав тогдашней советской элиты. Обнародованные в 2002 г. «Сталинские расстрельные списки» показали, что под прикрытием коллегии действовал еще один, высший, внесудебный орган — Политбюро ЦК ВКП(б) в лице самого Сталина и его ближайших соратников: Молотова, Кагановича, Ворошилова, Жданова, Микояна и других. Именно они своими резолюциями и подписями окончательно решили вопрос жизни и смерти 40 тысяч человек, попавших в те зловещие списки. Чаще — смерти, т. к. 85% из приговоренных — расстреляны.

Операции 1937—1938 гг. были свернуты так же, как и начались -по распоряжению из Москвы. Сигнал отбоя дало постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», принятое по инициативе Политбюро 17 ноября 1938 г. Оно было призвано остановить массовый чрезвычайный террор, вернуть его в «нормальное», в большевистском понимании, упорядоченное русло. В постановлении отмечалось, что «под руководством партии органы НКВД проделали большую работу по разному врагов народа и очистке СССР». Организаторы репрессий решили, что сотни тысяч убитых — достаточная цена за достижение «дальнейших успехов социалистического строительства», чтобы временно приостановить кровопролитие. Однако «не следует думать, — предупредили они, — что на этом очистка СССР от шпионов, вредителей, террористов и диверсантов окончена». Многообещающая перспектива новых репрессий была обозначена твердым обязательством «организовать эту борьбу при помощи совершенных и надежных методов».

Яндекс.Метрика