Опубликовано Апр 29, 2014 в Потенциальные агенты

О том, что аресты как иностранцев, так и советских граждан по обвинениям в проведении шпионской работы не имели под собой реальных оснований, свидетельствовали внутренние документы НКВД.

Появление столь откровенных объективных оценок было связано с необходимостью продемонстрировать борьбу органов госбезопасности за искоренение вредительства в собственных рядах, перестройку всей оперативной работы, а также дискредитировать предшествующего наркома Г. Ягоду, что было очень важно для нового руководителя НКВД Н. Ежова. В марте — апреле 1937 года в директивах и циркулярах.

Контрразведывательного отдела ГУ ГБ НКВД СССР отмечалось, что в предшествующие годы шпионские организации были раскрыты контрразведчиками в основном в процессе разгрома массовых антисоветских группировок. В директивном письме ГУГБ от 2 апреля 1937 года «О возрастающей активности германских разведывательных органов и специальных учреждений фашистской партии на территории СССР прямо говорилось о преобладании агентурных разработок, которые «дают только повод для арестов, но не содержат доказательств виновности арестованных, а большинство ликвидируемых дел не документировано и целиком основано на показаниях обвиняемых. Работники центрального аппарата ГУГБ НКВД СССР, сотрудники областных управлений понимали, что выполняли «социальный заказ» высшего руководства, но не оказывали никакого сопротивления.

На основании материалов, полученных из УНКВД Западно-Сибирского края. Ежов 15 февратя 1937 года представил Сталину картину широкого распространения германской, польской и японской разведывательной сети на предприятиях Кузбасса. Томской железной дороги и прилегающих районах. На Кузнецком металлургическом комбинате германские специалисты якобы планировали вывести завод из строя в момент объявления войны, а по заданию японской разведки готовились диверсионные акты на магистралях Сибирской железной дороги.

Яндекс.Метрика