Опубликовано Авг 13, 2014 в Изменение карательной политики

Выводы Сталина по итогам изучения многочисленных показаний высшего командного состава прозвучали в его выступлении на расширенном заседании Военного Совета 2 июня 1937 года. В качестве аргументов, свидетельствующих о заговоре, Сталин использовал признания подследственных, не подкрепленные никакими фактами. Арестованные в конце 1938 года сотрудники НКВД свидетельствовали о том, что для получения необходимых показаний применялись физические, насильственные методы.

Заместитель наркома Фриновский так описывал процедуру важнейшего следственного действия — проведение очных ставок: «Больше всех волновался всегда Ежов, он вызывал к себе следователей, выяснял, не сдадут ли арестованные на очной ставке, интересовался не существом самого дела, а только тем, чтобы следствие не ударило лицом в грязь в присутствии членов Политбюро, а арестованные не отказались бы от своих показаний». Угрозы, запугивания расправой над членами семьи обеспечивали необходимые показания.

Для того чтобы продемонстрировать гигантские масштабы «вредительства. шпионажа, диверсий». Сталин в своем выступлении на расширенном заседании Военного Совета 2 июня 1937 года вновь использовал апробированную схему фальсификаций. Он заявил, что к «правотроцкистским заговорщикам» во главе с Бухариным примкнули высокопоставленные военные. На заседании Военного совета Сталин утверждал, что Дзержинский якобы был сторонником Троцкого и хотел все ГПУ поднять на его защиту. Часть высшего военного командования он объявил немецкими шпионами.

На этом основании Сталин еде лап вывод о слабости нашей разведки. Видные командиры Красной Армии, бывший нарком НКВД Ягода, зам. наркома иностранных дел Карахан. бывший председатель ЦИК СССР Енукидзе, по его мнению, являлись шпионами фашистской Германии и, представляя собой «пятую колонну», «хотели из СССР сделать вторую Испанию». Он потребовал укреплять разведку: »... надо иметь широко разветвленную разведку <...>, чтобы они свою сеть расширяли и бдительнее смотрели». Одновременно он призвал к тотальному доносительству. «Каждый член партии, честный беспартийный, гражданин СССР не только имеет право, но обязан о недостатках, которые он замечает, сообщать. Если будет правда, хотя бы на 5 %. то и это хлеб».

Не менее важным фактором, повлиявшим на дальнейшее усиление репрессий среди высшего командного состава, являлось присутствие на заседании Военного совета значительного количества сотрудников НКВД во главе с наркомом Ежовым, включая начальника Особого отдела ГУГБ НКВД Леплевского и вскоре сменившего его на этой должности Н. Г. Николаева-Журида. Развернувшиеся на Военном совете обсуждения, в ходе которых были озвучены различные компрометирующие материалы в отношении командующих военными округами, начальников управлений НКО, явились фактическим материалом, который органы госбезопасности использовали в дальнейшем для выдвижения новых обвинений.

Заседание Военного Совета призвано было обосновать и в определенной мере разъяснить военным суть предстоящего судилища, которое состоялось 11 июня 1937 года. Для судебного процесса над высшим командным составом было создано Специальное судебное присутствие, для повышения авторитета которого в него ввели и командующего ОК-ДВА В. К. Блюхера, начальника Генштаба РККА Б. М. Шапошникова и других.

Яндекс.Метрика