Опубликовано Сен 5, 2014 в Разгром советской номенклатуры

В связи с этим он вспоминал своего сотрудника, торгпреда в Германии, а затем заместителя наркома внешней торговли В. Д. Канделаки. По его мнению, это был единственный человек, которого Сталин любил. Из разговоров с ним он составил представление, что в глазах Сталина Канделаки был олицетворением человечности, благородства. Сталин предложил ему повышение по службе, но Канделаки сначала отказался и этот поступок Сталин оценил как отсутствие карьеристских устремлений. Такое отношение Сталина к Канделаки вызывало ненависть со стороны Берии. Однако достаточно было нескольких доносов, и Сталин дал указание арестовать и Канделаки.

Показания Розенгольца соответствуют действительности. 20 июля 1937 года Берия направил Сталину сообщение о том. что согласно материалам, полученным НКВД Грузии, Канделаки договорился с германским правительством об оказании «взаимной поддержки в момент начала военных действий между Германией и СССР», а далее Берия просил санкции на арест Канделаки, которая вскоре последовала.

После ареста Я. А. Яковлева, бывшего заведующего сельхозотделом ЦК ВКП(б), была арестована и его жена Е. Соколовская, бывший директор киностудии «Мосфильм». 17 октября Сталин внимательно прочитал ее заявление в НКВД, в котором перечислялись «активные участники троцкистской организации», включая и ее мужа. Затем Сталин отчитал Ежова за плохо проведенное следствие:

«Т. Ежову. Какой Михайлов? Даже имя отчество не спросили... Хороши следователи. Нам важна не прошлая деятельность Яковлева и Соколовской, а их вредительская и шпионская работа за последний год. последние месяцы 1937 года». И далее Сталин высказал подозрения, близкие к утверждению: «Нам нужно также знать для чего оба эти мерзавца почти каждый год ездили за границу».

Практически на каждого руководителя партийной организации ЦК компартий союзных и автономных республик, обкомов, крайкомов, наркомов, на руководителей крупных промышленных предприятий и учреждений после повальных арестов конца 1936 — начала 1937 годов у Сталина имелись компрометирующие материалы об их связях с оппозиционерами. Нередки были случаи, когда Сталин сосредоточивался на конкретной персоне, на него собирались записки, заявления, показания арестованных, затем на их основании он в дальнейшем принимал решение о судьбе человека.

К середине 1947 гола Сталин сумел создать в стране такую атмосферу страха, что любая критика действий руководителя государства стала восприниматься как покушение на существующий строй. Высшие партийные, советские, хозяйственные руководители, запуганные арестами, отчитывались непосредственно перед ним. Слова Бухарина о том, что измена Сталину стала синонимом измены делу строительства социализма, стали реальностью.

Сталин активно использовал своеобразную форму приобщения руководителей наркоматов, партийных и советских органов к участию в репрессиях: наиболее важные с его точки зрения протоколы допросов и заявления он рассылал членам и кандидатам ЦК ВКП(б), членам бюро КПК и Комиссии советского контроля.

В показаниях арестованных высших чиновников партийно-советской номенклатуры, которые Ежов направил Сталину, можно выделить наиболее значимые проблемы, волновавшие лично Сталина и членов Политбюро. Эти свидетельства помогают понять, чего реально опасалась правящая верхушка страны.

Прежде всего Сталин решил выкорчевать любые проявления оппозиционности и критики в отношении проводимой им политики среди руководящих слоев партийного и советского аппаратов. Он рассматривал как покушение на его единоличную власть, как заговор любые неформальные встречи партийно-советской номенклатуры, в ходе которых обсуждался курс внутренней и внешней политики страны.

Яндекс.Метрика