Опубликовано Авг 19, 2014 в Подготовка НКВД к новому этапу репрессий

Снятие Ягоды с должности наркома внутренних дел в сентябре 1936 года не отдалилось на судьбе подавляющей части как руководящего состава, так и рядовых сотрудников ведомства. Смещение Ягоды было скорее свидетельством общего недовольства Сталина личностью наркома, который, по его мнению, слишком пассивно вел борьбу с оппозицией.

И это — несмотря на то, что Ягода провел огромную работу по подготовке августовского процесса, послушно выполняя все указания Сталина. 25 сентября Сталин подписал распоряжение о снятии Ягоды — в связи с имевшим место опоздании в четыре года в разгроме троцкистско-зиновьевской оппозиции; 29 сентября было принято постановление о резком ужесточении борьбы с оппозицией.

Многочисленные аресты в среде работников НКВД после прихода туда Ежова явились продолжением общею недоверия и подозрительности к этническим полякам. В ноябре-декабре 1936 года были арестованы бывший сотрудник советской резидентуры в Польше В. Илинич, которого также обвинили в сотрудничестве с польской разведкой, хотя на протяжении нескольких лет он давал ценную информацию по Польше, которой доверял Сталин. Другим видным сотрудником-поляком, арестованным и обвиненным в шпионаже в пользу Польши, стал бывший заместитель начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР И. И. Сосновский. В процессе следствия к обоим арестованным применялись методы физического воздействия, и в результате оба сознались, что принадлежали к Польской организации войсковой (ПОВ) и действовали по указаниям разведывательных органов Польши.

Поиски троцкистов и аресты партийных и советских работников, начавшиеся в массовом порядке с конца 1936 года, затронули и других сотрудников НКВД. После того как в показаниях арестованного 19 декабря 1936 гола в Азово-Черноморском крае секретаря райкома города Ростова на Дону С. X. Варданяна прозвучало имя начальника Таганрогского горотдела НКВД Е. Баланюка. тот был незамедлительно арестован.

Бывший секретарь Сталинского райкома партии Гогоберидзе на допросе упомянул трех работников НКВД, из которых двое к тому времени уже были арестованы. Сталин внимательно прочитал весь40-стракичиый протокол допроса и отметил в нем карандашом фамилии партийных и советских работников, это означало необходимость ареста. Он подчеркнул фамилию начальника Новочеркасского горотдела НКВД Шаповалова и на первой странице сопроводительной записки Ежова, где сообщалось об арестованных сотрудниках НКВД, вписал: «А Шаповалов?» Он не знал, что Шаповалов по указанию Ежова уже арестован. В резолюции февральско-мартовского пленума 1937 года тот упоминался как троцкист-предатель наряду с Баланюком, Шаповалова и Бапанюка обвиняли в том, что они информировании членов «Троцкистсих» организаций о материалах. имевшихся на тех в НКВД. Этом обвинение формально могло соответствовать действительности, поскольку, получая из центра директивы об усилении борьбы с оппозиционерами, сотрудники НКВД рассказывали о некоторых фактах руководителям партийно-советских органов.

Яндекс.Метрика