Опубликовано Авг 13, 2014 в Изменение карательной политики

26 июня 1937 года Сталин получил записку С. М. Буденного, в которой тот изложил ход судебных заседаний. Трудно определить, направил он ее по своей инициативе или по указанию генсека, который интересовался поведением подсудимых и ходом подготовки суда НКВД. Выступали последовательно Якир, Тухачевский. Уборевич, Корк. Эйдеман. Путна. Примаков, Фельдман. Этот порядок не был случайным и свидетельствовал о том, что НКВД тщательно готовил процесс: выступавший на процессе первым Якир и последним Фельдман полностью признали свою вину и в ходе молниеносного следствия рассказали о подготовке восстания, о связях с германской разведкой, с Троцким. Согласно признательным показаниям Примакова, в Красной Армии и вне ее насчитывалось от 700 до 1000 человек — участников военного заговора.

Тухачевский был единственным, кто пытался опровергнуть показания, «выбитые» из него во время предварительного следствия. Для этого он избрал своеобразную тактику. Основной причиной, побудившей его якобы примкнуть к заговору. стало то, что он считал неправильной оценку будущего театра военных действий. Произошли изменения, связанные с приходом Гитлера к власти. Если раньше предполагали, что СССР будут противостоять 60-66 польских дивизий, то теперь их будет более 100, что превосходило численность Красной Армии на возможном театре военных действий.

По словам Буденного, Тухачевский произнес эту речь для популяризации своих профессиональных соображений. В. Ульрих прервал Тухачевского и задал вопрос о его связях с германской разведкой с 1925 года, на что тот заявил, что он никаких сведений германской разведке не передавал, кроме разговоров на словах. Буденный особо подчеркнул, что в ходе всего процесса, то есть чтения обвинительного заключения, выступления других участников процесса Тухачевский постоянно качал головой, показывая всем своим видом, что обвинение не соответствует действительности, однако, в конце концов, виновным себя признал.

Некоторые моменты в выступлениях обвиняемых свидетельствовали об определенном улучшении взаимоотношений между Ежовым и Ворошиловым. Фельдман подчеркивал, что заговорщикам не удалось назначить на важные посты своих людей, поскольку против этого категорически возражал нарком обороны Ворошилов. Вместе с тем. процесс не стал окончательной точкой в борьбе с так называемыми военными заговорщиками, а был лишь этапом на пути усиления репрессий.

О предстоящей эскалации арестов свидетельствовало и решение Политбюро ЦК ВКП(6), принятое 11 июня 1937 года, в день когда происходило заседание суда по делу о «военно-фашистском заговоре». Выездной сессии Военной коллегии Верховного суда было поручено рассмотрение дела о троцкистской террористической шпионско-вредительской организации в строительных частях ОКДВА.

Яндекс.Метрика