Опубликовано Фев 18, 2015 в Репрессии в Красной армии

Протоколы допросов из центрального аппарата ГУ ГБ НКВД рассылались в местные органы. Репрессии в отношении партполитаппарата РККА осуществлялись в военных округах РККА по всей территории СССР.

Следует заметить, что Сталин не всегда безоговорочно доверял следственным материалам. Получив в декабре 1937 года показания начальника штаба ВВС РКА В. К. Лаврова, который перечислял участников «военно-фашистского заговора» в РККА, он резко отреагировал, когда было упомянуто имя командира 40-й авиационной бригады Я. В. Смуш-кевича. На полях он отметил:

«Врет сволочь» и направил протокол для ознакомления Смушкевичу. То же можно сказать и о Ворошилове: Ежов несколько раз посылал ему компромат на корпусного комиссара А. В. Хрулева, но Ворошилов проявил твердость и не дал санкции на арест.

Участники «военно-политического» заговора были «разоблачены» практически во всех военных округах. Каждый начальник управления НКВД, получив из центра соответствующие протоколы допросов, находил заговорщиков в своей области. Арестованные в июне 1937 года политработники Черноморского флота дивизионный комиссар И. А. Мустафин и бригадный комиссар М. М. Субоцкий дали показания на ряд командиров. В июле последовала новая череда репрессий. После ареста 15 июля заведующего ОРПО Черноморского флота полкового комиссара И. А. Орловского в тот же день застрелился армейский комиссар 2 ранга начальник Политуправления Черноморского флота А. С. Гришин. До этого времени он проявлял постоянное беспокойство в связи с арестами руководящих ленинградских работников М. С. Чудова и И. Ф. Кадацкого, поскольку длительное время возглавлял Политуправление Балтийского флота.

2 октября 1937 года Ежов докладывал Сталину об итогах «чистки» на Черноморском флоте, к докладу был приложен протокол допроса члена Военного совета ЧФ армейского комиссара 2 ранга Г. И. Гугина. Так же как и заместитель ПУ РККА Булин он обвинялся в том, что целью приказа о добровольной явке с повинной военнослужащих считал эскалацию репрессий в Красной Армии. Для того чтобы обвинения арестованных политработников в «антисоветской диверсионно-террористической» деятельности сделать более весомыми, применялся прием, ставший стандартным в ходе предъявления обвинений.

В результате физических методов воздействия Гугин назвал в качестве участников «заговора» командующего Черноморским флотом флагмана 2 ранга И. К. Кожанова, но словам которого якобы главным руководителем заговорщиков являлся заместитель наркома обороны, начальник Морских сил РККА флагман 1 ранга В. М. Орлов, арестованный в июле 1937 года.

На полях протокола допроса Гугина, который указывал на конкретных участников «заговора». Сталин поставил свои пометки «арестовать». Это свидетельствовало о том, что генсек не знал, что названные Гугиным военнослужащие были арестованы ранее. То есть Сталин задним числом санкционировал аресты тех. кто уже давал показания в НКВД. Возможно, это был своеобразный прием Ежова, чтобы представить более «убедительные» доказательства для ареста представителей высшего командного состава. Изучив показания Гугина, Сталин распорядился:

«Ежову. Кожанова и Орловского надо арестовать». Может быть, это была и своеобразная страховка НКВД на случай, если в ходе следствия не удавалось получить доказательства, необходимые для обвинения в диверсионно-террористической деятельности. Резолюция же Сталина являлась для Ежова бесспорным доказательством вины.

Частью «военно-фашистского» заговора был сфабрикованный в органах НКВД заговор, во главе которого стояли инонациональные военные кадры. В течение ноября—декабря 1937 года Николаев представил Сталину три списка подлежащих аресту участников «латышской шпионско-фашистской» и «военно-фашистской» организаций. На списках Сталин оставил свои пометки: «Не возражаю», «За арест всех».

Эта операция нашла продолжение практически во всех управлениях НКВД. В декабре 1937 года Ежов направил Сталину спецсообщение об арестах руководящего состава Ленинградского военного округа. Заковский руководствовался установками центра о необходимости разоблачения «латышской контрреволюционной организации», в составе которой оказались руководящие работники ЛВО, латыши по национальности — секретарь штаба ЛВО батальонный комиссар А. Л. Зелит, начальник отдела агитации и пропаганды корпусной комиссар ПУ ЛВО А. К. Рудзит, член коллегии Военного трибунала К. Петерсон, комбриг командир 7 стрелкового корпуса И. Н. Калонан и другие.

Яндекс.Метрика