Опубликовано Авг 13, 2014 в Изменение карательной политики

Параллельно с событиями в центре расширялись репрессии на Дальнем Востоке, что обуславливалось позицией советского руководства, не исключавшего возможности агрессии со стороны Японии. Одновременно с раскрытием «заговора» в Строительно-квартирном отделе, как сообщал начальник УНКВД ДВК В. А. Балицкий, органы госбезопасности разрабатывали участников так называемой военно-троцкистской организации в Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА) и Тихоокеанском флоте (ТОФ).

В шифротелеграмме в центр от 14 июня начальник УНКВД ДВК сообщал: «На 13 июня всего по делу военнотроцкистской организации ОКДВА и ТОФ проходят 472 участника, из которых арестовано военнослужащих 169. в том числе сознались 116, дополнительно арестовываем, согласно полученной санкции и по согласованию на месте 70 человек. Ожидаем санкцию на арест 117. Разыскиваем 27, уточняем показания на 89 человек».

Командному составу предъявлялись, главным образом, обвинения в ослаблении военной мощи Красной Армии, вредительстве, связи с иностранными разведками, террористических намерениях. Своя специфика имелась в отношении политработников. Арестованному 5 июня 1937 года корпусному комиссару начальнику ПУ Приволжского Военного округа Н. О. Орлову было предъявлено обвинение в укрывательстве троцкистов. Основанием для ареста стала его предшествующая работа в должности заместителя начальника Политического управления Киевского военного округа при командующем Якире.

Орлов утверждал, что по приказу Якира количество исключенных из партии в процессе проверки и обмена партийных документов военных не превышало 3-4 %, хотя по некоторым частям ставился вопрос об исключении до 10 %. Поэтому в новых партдокументах после бесед с военнослужащими Орлов не оставлял записи об их троцкистских колебаниях. Показания Орлова вполне могли соответствовать действительности и являлись показателем бережного отношения к зарекомендовавшим себя положительно командирам. Но в условиях резкого изменения курса карательной политики подобные действия считались контрреволюционным преступлением.

Значительный и непоправимый ущерб Сталин нанес военной разведке РККА. Аресты сотрудников Разведывательного управления штаба РККА были определенным звеном в общей цепи арестов. Обвинения в адрес высшего командного состава в шпионской деятельности, связях с иностранными разведками возможно было «доказать», арестовывая тех его сотрудников, которые по роду своей деятельности регулярно выезжали за рубеж. Аппараты военных атташе были тесно связаны в своей деятельности с политической разведкой ИНО ГУГБ НКВД СССР, дипломатическими и торговыми представительствами, а также опирались на связи членов Коммунистического интернационала.

Начальники разведывательных отделов штабов РККА входили в структуру высшего командования военных округов, и их аресты были связаны с общим направлением репрессий, развернувшихся в СССР в этот период.

После ареста Ягоды под подозрение попала большая группа бывших сотрудников ИНО ГУГБ НКВД, которая по решению Политбюро ЦК ВКП(б) в 1934 году была направлена для укрепления разведывательной работы в военном ведомстве.

Яндекс.Метрика