Опубликовано Фев 2, 2015 в Репрессии в Красной армии

Начальник Главного Политуправления РККА в основном давал политическую оценку настроений военнослужащих, их отношение к этому приказу, подчеркивал что партийные организации не развернули настоящей разъяснительной работы. Он приводил конкретные примеры восприятия военнослужащими приказа как «образца сталинской заботы о людях, как приказ, который возможен только в нашем государстве».

Для подтверждения своих слов Смирнов сослался на высказывание командира батальона Михайлова:

«Приказ свидетельствует о сталинской заботе о людях, он вытащит из грязи людей».

Начальник ПУ РККА приводил и другие примеры отношения к приказу. Так, красноармеец 270 стрелкового полка Кузнецов заявлял: «Этот приказ выпущен для того, чтобы выловить шпионов и поставить их к стенке».

Абсурдность приказа подтверждалась и суждениями вроде такого:

«не является ли приказ наркома отменой постановления о наказании за измену родине».

По прошествии месяца после издания приказа итоги кампании выглядели неутешительными. За первую половину июля явилось с повинной пятьдесят шесть военнослужащих РККА, из которых сорок пять признались в том, что скрыли свое социальное или уголовное прошлое. Из остальных одиннадцати шестеро заявили, что знали о «контрреволюционной» деятельности других лиц, а пятеро рассказали о своей «контрреволюционной работе».

Например, курсант школы младших авиаспециалистов 3 авиабригады Ермаков заявил, что в 1931—1933 годах по заданию осужденного в январе 1937 года руководящего работника НКПС И. Д. Турок он осуществлял вредительские действия на железной дороге в Нижнем Тагиле. А в период с 1934 по 1936 год на 82 авиазаводе имел встречи с Пятаковым. Абсурдность заявления о встрече с заместителем наркома тяжелой промышленности, который давал простому рабочему установки на вредительство, воспринимались вполне серьезно. Курсанта вызывали на заседание Военного Совета округа.

Спецсообщения с информацией о явке с повинной органы НКВД направляли непосредственно Сталину, минуя руководство наркомата обороны. Однако количество «добровольцев» было незначительным. 15 июля начальник Особого отдела (военная контрразведка) Н. Г. Николаев-Журид представил обобщенные данные, из которых следовало, что в частях ОКДВА в течение месяца после издания приказа было зафиксировано только семь случаев явки военнослужащих, которые добровольно сообщили о своей антисоипгкой деятельности; кроме них десять человек заявили об уголовных щкггунлгниях, наличии репрессированных родственников, связях с социально-чуждыми элементами В связи с этим представляет интерес заявление красноармейца 107-го пулеметного батальона 104-го укрепрайона А. И. Бузомина, который сообщил комиссару части о том. что он принадлежал к антисоветской троцкистской организации в Тобольске, которой руководил бывший управляющий рыбтрестом Угланов. Очевидно, что для того чтобы поднять значимость информации, сотрудники особого отдела УНКВД по ДВК решили связать деятельность рядового красноармейца с одним из видных бывших оппозиционеров Углановым.

Основные положения приказа о добровольной явке носили явно провокационный характер, было ясно, что приказ имеет целью выявление оппозиционных элементов в армии. Об этом свидетельствовали и заключительные абзацы спецсообщения начальника Особого отдел, в которых сообщалось, что «по всем поданным заявлениям и сообщениям ведется следствие».

Яндекс.Метрика