Опубликовано Янв 2, 2015 в Разгром советской номенклатуры

В конце февраля 1938 года пленум ЦК ВКП(б) (опросом членов ЦК) обсуждал вопрос о первом секретаре Куйбышевского обкома ВКП(б) П.П. Постышеве.

Стремясь оправдаться перед Сталиным за пассивность в борьбе с троцкистами и правыми в киевской городской и областной организациях, Постышев провел массовые исключения из партии, аресты, снятие с работы партработников в области. Это привело к расформированию 35 из 65 районных комитетов партии. Усилиями Постышева в течение последних пяти месяцев 1937 юли и Куйбышевской области из партии было исключено 3 тысячи 300 коммунистов больше, чем в других регионах страны. За этот же срок веет по СССР было исключено чуть более 76 тысяч коммунистов.

После январского 1938 года пленума ЦК ВКП(б) Сталин вновь решил призвать первых секретарей к ослаблению карательных мер против коммунистов. В результате общее количество исключенных на партии в период массовых репрессий за пять месяцев 1938 года сократилось более чем в два раза.

Направляя репрессивный аппарат против руководящих кадров страны Сталин не всегда сразу давал санкцию на арест; он занимал выжидательную позицию, оценивая человека. Так в отношении Постышева Сталин, очевидно, учитывал его прошлые заслуги и решил присмотреться к нему более внимательно. Неоднократные визиты Постышева к Сталину в Кремль в период с 10 по 14 января 1937 года сыграли свою роль в его судьбе, и он не был арестован в тот период.

Вполне возможно, что в ходе таких бесед Сталин мог задать прямой вопрос о честности коммуниста перед партией и на основании его ответа принять решение о дальнейшей судьбе человека. Об этом свидетельствовал нарком военно-морского флота бывший заместитель Ежова Фриновский. 13 марта 1939 года он отправил на имя Сталина письмо, в котором вспоминал о беседе в кабинете Молотова в январе 1938 года. В присутствии Кагановича и Микояна Сталин задал ему вопрос о том, что честен он или нет перед партией. Далее Сталин добавил, что ряд арестованных дали на него показания о его дружбе с арестованным Евдокимовым. После заявления Фриновского, отрицавшего какие-либо преступные связи с Евдокимовым, последовал новый вопрос Сталина:

«Не подведете, значит?».

На что Фриновский твердо ответил:

«Нет».

Такие диалоги в форме допроса свидетельствовали о подозрительности Сталина в общении с руководителями различных ведомств.

Яндекс.Метрика