Опубликовано Авг 1, 2014 в Изменение карательной политики

В январе 1937 года начался новый, пока еще не столь масштабный виток арестов. Бывший военный работник, старший инспектор треста «Сибстройпуть» Оберталлер, исключенный в августе 1936 года из партии и арестованный как участник троцкистской организации, дал показания на ряд военнослужащих Политуправления Сибирского военного округа. В основу обвинений легли факты о совместной работе в 1921 -1925 годах в Политуправлении Ленинградского военного округа: эти люди якобы формально, на словах выступали против оппозиции, «чтобы остаться глубоко законспирированным зиновьевцем». Среди оппозиционеров упоминался и бывший начальник Политуправления Ленинградского военного округа А. А. Гусев, дивизионный комиссар, знакомый с Бакаевым, работавший к этому времени председателем Мособлсовета Осоавиахима. Сталин обвел в кружок фамилии всех упомянутых Оберталлером военнослужащих, что означало одобрение ареста. Таким образом, аресты затронули и партийный аппарат Красной Армии.

Ворошилов подверг критике — в косвенной форме — органы НКВД- Он заявил, что «армия задета диверсионной контрреволюционной мерзостью. Но никто не мог привести конкретные примеры вредительства. Даже нарком внутренних дел Украины Балицкий, отмечал Ворошилов, под наблюдением которого находились Шмидт и другие арестованные на Украине военнослужащие, не мог назвать ни одного случая вредительской деятельности. Было очевидно, что Ворошилов нащупал слабое место в показаниях, представленных НКВД Сталину. Кроме поддержки рядом военнослужащих троцкистской платформы в 1920-е годы, следствие не располагало никакими другими фактами. Однако дело политработников в Сибирском военном округе отложилось в памяти Сталина, и на февральско-мартовском пленуме он предложил Гамарнику в порядке самокритики вспомнить о нем... О том, что генсек внимательно изучал положение дел в армии, свидетельствовала и его осведомленность об арестах в Северо-Кавказском округе, о которых не знал пока даже начальник Политуправления РККА.

Так, 1 марта Сталин получил от наркома внутренних дел спецсообщение об аресте майора Н. К. Малова, помощника начальника связи штаба Северо-Кавказского военного округа, который дал показания о наличии в округе «антисоветской троцкистской организации». По словам Малова, в организацию якобы входили заместитель начштаба СКВО полковник С. II. Цветков, начальник отдела штаба СКВО интендант 1 ранга Н. М. Молчанов и начальник связи 74 стрелковой дивизии капитан Бредман. Гамарнику не удалось прочитать это спецсообщение накануне выступления Ворошилова на пленуме. Вероятно, Ежов хотел разрушить представления Сталина об относительном благополучии в армии.

Однако на пленуме прозвучали и тревожные для наркомата обороны сигналы. В заключительном слове 2 марта В. Молотов сообщил, что первоначально на пленуме предполагалось заслушать специальный доклад по военному ведомству. Но симптомы вредительской работы в армии были слабыми, и от этой идеи отказались. Тем не менее, подчеркнул он, военное ведомство будет проверено, и «очень крепко». Жесткие установки пленума на поиск вредителей в армии резко повысили активность органов НКВД.

Посуда и сувениры

Яндекс.Метрика