Опубликовано Июл 17, 2014 в Разгром оппозиции

Весной 1937 года Ежов требовал найти новый компромат на Бухарина. Подготовка к вероятному процессу по его делу составляла важное направление деятельности НКВД. 25 марта 1937 года нарком внутренних дел передал Сталину некий проект выступления одного из сторонников Бухарина, сопроводив документ запиской: «Т. Сталину. Это проект речи Розита, которую он должен был произнести на XVI съезде партии. Одобрена Бухариным.

В последний момент центр решил, что Розит эту речь не должен произносить. Она была размножена и разослана членам правой организации». В самом тексте критически оценивалась деятельность Сталина; никаких призывов к террору там не содержалось. Но было сказано. что ошибки в крестьянском вопросе — это ошибки не партии и ЦК, а лично Сталина, которые он должен признать и отвечать за это. Осуждались также непомерные поборы с крестьян, поскольку «теория дани с крестьянства нарушает принцип союза рабочего класса и крестьянства». Упоминался в тексте и вывод Бухарина из состава Политбюро ЦК ВКП(6) в ноябре 1929 года, что, по мнению автора текста, явилось разрушением принципа коллективного руководства.

Наряду с фабрикацией фальшивых доказательств вины правых, по указанию Ежова расширялась и география распространения их влияния. Так. на Украине были арестованы члены украинского центра правых, который якобы возглавляли бывший председатель Харьковского горсовета М. А. Богуцкий, бывший нарком Украины М. А. Танциора и другие, всего более 20 человек.

«Повстанческая организация правых» была раскрыта также в Карачаево-Черкессии, где в свое время побывал Н. Бухарин. Там по этому делу было арестовано 40 человек. Помимо К. Курджиева, председателя Карачаевского облисполкома и других местных работников, были получены компрометирующие показания на заместителя заведующего отделом национальностей В ЦИК СССР С. Токоева, заместителя наркомата внутренней торговли РСФСР В. Н. Хроника. Постепенно фокус внимания органов безопасности в их деятельности по разоблачению «контрреволюционных» организаций смещался в сторону «правых и правотроцкистских группировок».

Аресты членов этих организаций» и, главным образом, установка на ликвидацию последствий «вредительства» вели к усилению репрессий. В течение марта—июня 1937 года от арестованных руководителей партийных и советских органов были получены показания и на высший слой номенклатурных работников СССР — на членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б).

На такие аресты Ежой не мог пойти без предварительного инструктирования у Сталина. В этом убеждают слова начальника У НКВД Дальневосточного края Т. Дерибаса, который заявлял о недопустимости брать показания на кандидатов и членов ЦК ВКП(6) без санкции наркома НКВД.

Было бы заблуждением полагать, что только органы НКВД снабжали Сталина компрометирующими материалами на высшую партийную и советскую номенклатуру и соответствующим образом формировали его позицию. Этот фактор, безусловно, присутствовал, и главную роль в этом игра! Н. Ежов. Правда, не меньшим влиянием пользовались члены Политбюро ЦК ВКП(б), а также наркомы, дававшие санкции на аресты специалистов и руководителей; уполномоченные Комиссии партийного контроля в различных областях, сообщения которых заместитель председателя КПК Шкирятов регулярно направлял Сталину; журналисты,, прежде всего корреспонденты газеты «Правда», их информацию с мест главный редактор Мехлис передавал в ЦК ВКП(6) и лично Сталину.

Яндекс.Метрика