Опубликовано Июл 17, 2014 в Изменение карательной политики

Высшее руководство страны ориентировало органы государственной безопасности «на изъятие контрреволюционного элемента, пробравшегося в армию». До начала массовых репрессий основной упор делался на «чистку» Красной Армии.

В мае 1934 года в деятельность особых отделов были внесены существенные коррективы, которые ограничили их влияние в воинских частях. Грубый допрос, который армейский контрразведчик устроил технику авиационной части, стал причиной того, что тот улетел на самолете за границу. По представлению начальника Политического управления Красной Армии Я. Б. Гамарника Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение, в котором особым отделам запрещалось впредь вызывать и допрашивать командиров и красноармейцев без ведома и согласования с комиссаром части. Военнослужащие находились под защитой политических органов в войсках. В гражданских организациях так защищены были только члены ВКП(б).

То обстоятельство, что до весны 1937 года репрессии в армии заключались в увольнении со службы, в немалой степени объясняется влиянием и авторитетом наркома обороны К. Е. Ворошилова, который с 1926 года являлся членом Политбюро и ближайшим послушным соратником Сталина, в то время как нарком НКВД Ягода был только членом ЦК ВКП(б). Часто на запрос Особого отдела ГУ ГБ о получении санкции на арест военнослужащего Ворошилов наносил типичную резолюцию: «Не обязательно всякого дурака арестовывать, можно и просто выгнать из РККА».

В результате в Красной Армии особые отделы основное внимание уделяли проверке и удалению из частей командиров и красноармейцев. Такая деятельность военных контрразведчиков рассматривалась руководством как действенное средство повышения боеготовности вооруженных сил. Самое массовое увольнение произошло в 1933 году, когда из армии было изгнано 22308 человек. Важнейшим основанием для увольнения являлась социальная принадлежность командного и рядового состава. Из этих 22308 военнослужащих по признаку социальной принадлежности (бывшие кулаки и их родственники, духовенство, бывшие офицеры) было уволено более 50 процентов; по признаку политической неблагонадежности — 8828 человек.

За 1934—1936 годы из Красной Армии было уволено около 22 тыс. военнослужащих, из них около 5 тыс. считались оппозиционерами, арестовано было около 10 тыс. человек за различные преступления. Аресты высшего командного состава по политическим мотивам носили единичный характер. До середины 1936 года можно выделить лишь арест начальника кафедры военной истории Военно-воздушной академии комкора Г. Д. Гая (Бжишкяна). В беседах со старыми большевиками он критически оценивал деятельность Сталина. Своим знакомым он в нетрезвом состоянии заявил о том. что «Сталина нужно убрать, все равно его уберут». В результате Гай был обвинен в контрреволюционной агитации и даже подготовке террористического акта. Осужденный Особым совещанием НКВД СССР на 5 лет заключения, он во время этапирования в ярославскую тюрьму проявил характер и сумел выпрыгнуть из поезда, а затем в течение нескольких дней скрывался от преследователей. Сообщение о побеге вызвало ярость у Сталина, который обрушился с резкой критикой в адрес НКВД, обвинив чекистскую часть в том. что она «переживает процесс разложения, болеет серьезной болезнью и «пора заняться нам ее лечением.

Яндекс.Метрика