Опубликовано Авг 25, 2014 в Подготовка НКВД к новому этапу репрессий

Сам арест Ягоды Сталин преподнес как дело особой государственной важности «ввиду обнаруженных антигосударственных и уголовных преступлений». В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 марта подчеркивалась особая «опасность оставления Ягоды на воле хотя бы на один день». Уже после того как Ягода был арестован, Сталин обратился к членам ЦК ВКП(б) за получением формальной санкции на арест наркома. Важно отметить, что Ежов, в отличие от других руководителей наркоматов, не ограничился разоблачением заговорщиков, а представил аресты в качестве раскрытого «заговора в НКВД.

Некоторые сотрудники, наиболее приближенные к арестованным, покончили жизнь самоубийством. Для того чтобы отвести удар от действующих работников, Ежов включил в показания Ягоды в качестве участников заговора помощника начальника КРО ГУ ГБ И. И. Чертока и начальника У НКВД Горьковской области М. С. Погребинского.

Часть руководящих работников со значительным опытом работы и являвшихся разработчиками оперативных директив, инструкций и приказов, своеобразных «интеллектуалов карательной политики», «жандармов социализма», по образному выражению Гая, не сразу попала под репрессии. К ним можно отнести начальника Контрразведывательного отдела Л. Г. Миронова и заместителя наркома НКВД Я. С. Агранова. Например, Миронов, которого при Ягоде называли «ученым евреем», отличавшийся от остальных руководителей ясностью и четкостью мышления, был командирован во главе группы сотрудников в апреле 1937 года в Сибирь и на Дальний Восток для выполнения важного задания «разоблачения» «контрреволюционных формирований в армии и на транспорте.

Особая роль аппарата Главного управления госбезопасности НКВД СССР заключалась в том, что именно на него возлагалась главная задача по ликвидации последствий «вредительства» в различных отраслях промышленности, на транспорте, то есть фактически во всех сферах жизни страны. Это причина того, что многие руководители сохраняли свои посты в УНКВД, поэтому Ежов не мог организовать массовые аресты немедленно. Но они продолжались среди так называемых ягодинских кадров, среди верхушки УНКВД, тесно связанной с партийными руководителями, имевшими дружеские отношения с арестованными, а также среди тех, кто проявлял инертность в работе.
Поводы для арестов были самыми разнообразными.

6 июня В. А. Балицкий, переведенный с Украины в Дальневосточный край, получил секретную шифровку из Москвы, в которой ему предлагалось тайно арестовать руководителя группы чекистов начальника Экономического отдела ГУГБ НКВД СССР Миронова.

7 июня он доложил о выполнении приказа. А уже 19 июня Балицкий получил от Ежова указание сдать дела и прибыть в распоряжение НКВД СССР. Нарком направил ему и выдержки из письма начальника УНКВД Западно-Сибирского края С. Н. Миронова, который присутствовал при разговоре Балицкого с секретарем крайкома Западно-Сибирского края Р. Эйхе. Во время этого разговора Балицкий говорил о поведении Ягоды, «топившего» во время допросов виновных и невиновных и оговаривавшего многих чекистов. Обстановка в органах НКВД, жаловался Балицкий, сложилась такая, что арестовать могут в любой момент и получить любые показания, так как в Лефортовской тюрьме арестованных били. Упомянул он и о своем знакомстве с Якиром. В своих высказываниях он косвенно осуждал и нового наркома Ежова, дававшего санкции на многочисленные аресты. Так что Балицкий имел все основания для опасений. Во время арестов бывшего руководства НКВД СССР в мае 1937 года он был снят с должности наркома НКВД Украины и переведен начальником УНКВД Дальневосточного края. В своем письме Ежов заметил, что Балицкому с такими настроениями нельзя работать в НКВД. Не помогли бывшему наркому НКВД Украины и обращения к Ежову и Сталину. Сталина, с которым он встречался на протяжении 1930-х годов более двадцати раз, Балицкий хотел убедить в своей преданности. «Чувства жалости к врагу нет. сам умело и не раз применял самые острые формы репрессии» — писал генсеку бывший нарком Украины. Значительное место в своем заявлении на имя Сталина он отводил доказательствам того, что не знал о вражеской работе Якира. Балицкий был арестован, а затем расстрелян1. Другой видный руководитель органов госбезопасности бывший начальник УНКВД Свердловской области И. Ф. Решетовбыл обвинен в связях с арестованным секрстарем обкома И. Д. Кабаковым.

Яндекс.Метрика